в  защиту  политзаключенных
«For Will to Freedom!»
против  политических  репрессий
«Наша воля к победе не должна иметь границ,
пока мы в неволе...»
«ЗА ВОЛЮ!»-в защиту политзаключённых-против политических репрессий
События   |   Публикации   |   Подшивка газеты   |   Авторы   |   Рубрики   |   Newspaper in English
 Публикации    Суббота, 18 ноября 2017, 10:07 
Главная
  • Узники режима
  • Практическая информация
  • Кто был
  • ЗэКаТворчество
  • Книга - лучший подарок
  • Фото
  • Гостевая книга
  • Помощь юриста на сайте
  • Ссылки

  •  
    от Flexum.ru

    Подписка на рассылку:
     
     
    Голосование

    22-11-2008

    Живой журнал из Мёртвого дома: 2

    для печати  


    Иван Миронов 2От тюрьмы и от сумы не зарекайся, - мудра русская поговорка, о которой вспоминают обычно только в тюрьме и с сумой… Вот небольшая зарисовка на заметку борцам с преступностью, приторговывающим Фемидой, чтобы и они, имеющие сегодня власть распоряжаться нашими судьбами, не зарекались от тюрьмы.

    Утром около девяти часов собирают этап. В тюремный дворик «Матроски» загоняют несколько зилков-автозаков, которые уплотняют арестантами в соответствии с маршрутом следования. Один «воронок» может обслужить 2-3 централа и 4-5 судов.

    Глухой железный кузов грузовика разбит на пять отделений. На входе автозака предбанник с мягкими сидушками для охраны, от которого тянутся две длинные кишки, состоящие из запертых железных клеток. В эти «голубятни» набивают в среднем по тридцать человек в каждую. Сбоку еще два отдельных стакана - тесные ящики с цельнометаллическими дверьми и одиночными глазками. В стаканах перевозят женщин, бээсников (бывших сотрудников - И.М.) и лиц с пометкой в учетной карте - «особая изоляция».

    Сначала загружают сидельцев «Матросской тишины», затем арестантов с 99/1, иногда наоборот. Процедура посадки на борт следующая: возле машины называешь конвойному свои фамилию, имя, отчество, год рождения и лезешь в утробу контейнера.

    Наша кишка утрамбована под завязку. Дышать трудно, легкие моментально заполняет сигаретный смог. Ребра давят локти соседей. Публика разношерстная. Группа скинхедов, на вид - пионеры, все небольшого росточка, аккуратные, с по-детски серьезными лицами. Одеты в нежных цветов свитерки, купленные мамами в «Детском мире», за плечами школьные рюкзачки и с десяток зарезанных гастарбайтеров.

    Парочка свежих коммерсантов, осунувшиеся уныло-хитрые лица с еще тлеющим вольным трепетом удивленно-понурого взгляда. Который постарше - в дорогом кардигане и очках тонкой диоровской оправы, второй - в белоснежном спортивном костюме олимпийской сборной, лет под сорок, натужно улыбается собеседнику.

    Рядом с бизнесом примостился крепкий парень с ушлой физиономией. Его пальцы забиты перстнями - это татуировки еще с малолетки, а на вспученном бицепсе, высунувшемся из-под накинутого на плечи пуховика, красуется синяя портачка «Крови нет, всю выпил мент».

    - Есть курить?- спросил «олимпийца» тот, который в очках.

    - Только «Кент».

    - Нам татарам лишь бы даром, - с грустной ухмылкой коммерс потянулся за сигаретой.

    - Ты же не курил, Саныч! Лучше не начинай.

    - Выйду, брошу.

    - Братуха, я угощусь? - запортаченный парень бесцеремонно сунул синюю клешню в пачку.

    - Меня вчера в новую хату перебросили, - сквозь кашель от никотиновой непривычки выдавил Саныч.

    - Кто там? - поинтересовался «олимпиец».

    - Мэр молодой и грузин, который Кума грузит.

    - Так мэр же, говорят, дырявый.

    - Поди там, разбери, кто пидор, кто сидор. Живет не под шконкой, ест со всеми.

    - Саныч, ну, ты там поаккуратней, - поморщился «олимпиец».

    - Витя, надо было аккуратничать, когда ты бухой по телефону разговаривал, - зашипел побагровевший Саныч.

    - Во-первых, фонарь все это. Ничего не докажут. Во-вторых, сейчас зачем обострять, если назад уже не отыграешь, - спокойно парировал Витя. - Кстати, к вам комиссия заходила?

    - Какая?

    - По «Матроске» страсбургская комиссия ходит. У нас уже была. Два дурака - один из Лондона, другой из Дублина. И переводчица. Где ее только поймали? Правильно переводит только предлоги и местоимения.

    - Ну, ты изобразил им Байрона?

    - Конечно, девочку отодвинули и минут сорок терли между собой.

    - О чем?

    - Да о спорте, в основном. Этот, который из Лондона, тоже в Пекине был. То ли Джеймс, то ли Джон, мать его. Вертухаи дергаться начали, испугались, что на условия жалуюсь. Что я, Френкель что ли?

    - Ты бы лучше англичанину рассказал, за что Луговой секретным приказом героя получил, - расплылся улыбкой Саныч.

    - Ха-ха, чтобы вообще отсюда никогда не выйти?!

    - Просто не было бурбона и телефона, - проворчал подельник.

    - Заканчивай, Саныч, по-моему, все уже решили.

    - Парни, а чё говорить, когда к нам эти иностранцы придут? - вмешался в разговор внимательно слушавший их «бескровный». - У нас английского никто не знает. Подскажите: чё как.

    - Тебе двух слов хватит, - усмехнулся «олимпиец». - Когда войдут, падаешь на колени, хватаешь оккупанта за штанину и орешь «хелп ми».

    - А почему за штанину?

    - Ты себя в зеркале видел? За руку схватишь - квалифицируют как нападение и умышленное втягивание России в международный конфликт. В лучшем случае - на карцер уедешь, в худшем…

    - Не-е-е… мне на кичу без нужды, - блеснул молодой зэка зачифиренными зубами. - Только вчера оттуда.

    - И как там? - с живым интересом встрепенулся Саныч.

    - Как обычно. Крысы - свиньи, в первую же ночь в сумку залезли, всю колбасу потравили. Неделю одну сечку с бромом жрал. И, падлы, умные. Молнию расстегнули, даже сумки не погрызли.

    Возле решетки, держась худыми пальцами за прутья и стараясь сдерживать напор грузного соседа, жался лысоватый арестант, закаленный «крыткой» интеллигент, давно разменявший отчаянье и страх на равнодушие и озлобленность.

    Напротив него, через решетку развалился обрюзгший прапорщик, словно девичью коленку, похабно поглаживая ложе «калашникова».

    - Что, старшой, кризис по тебе еще не ударил? - спросил интеллигент у конвоира.

    - На тридцать процентов будут сокращать, - угрюмо пробурчал прапор.

    - Тебя-то, надеюсь, не уволят, - усмехнулся зэка.

    - Никого не уволят, у нас и так пятьдесят процентов недокомплект. Хотя и за эти бабки никто работать не хочет. Что я здесь забыл за двенадцать штук? Вон, омоновцы, меньше чем с десяткой со смены не уходят. А если прием какой-то, так вообще, грабь награбленное.

    - Старшой, куда тебе в ОМОН?

    - Лучше маленький ТТ, чем большое каратэ, - мент довольно похлопал по автомату. - Можно в пожарку двинуть.

    - На пожарах мародерствовать?

    - Хе-хе. На даче какого-нибудь олигарха в пылу и дыму буфет подломил - жизнь себе обеспечил, - мечтательно причмокнул прапор.

    - Чё стоим так долго?

    - Ща, с «девятки» еще двоих загрузят и поедем.

    На стенах в «воронках» граффити - явление редкое. Поэтому здесь оно смотрелось словно картина: под громадным репродуктивным органом, выцарапанным гвоздем каким-то дебилом, красивым почерком синего маркера и явно другой рукой была выведена приписка - «вертикаль власти».

    Наконец, подтянули зэков с «девятки». Первых двоих с мало что говорящими фамилиями закрыли в соседнюю кишку. Фамилия третьего пассажира ввергла этап в молчаливый ступор.

    Довгий! Конвойный шустро открыл дверь стакана, в который прошмыгнула серая тень, прикрывая пакетом лицо от ощетинившихся колючими взглядами клеток. Через мгновение автозак захлебнулся разноголосым ревом проклятий и угроз в адрес бывшего начальника Главного Следственного управления Следственного Комитета ГП РФ.

    - Довгий, мразь, узнал меня, - истерично звенело из глубины «воронка». - Помнишь, я тебе говорил на допросе, что скоро сам будешь баланду хавать?! Тебя, тварь, еще не опустили?!

    - Дайте мне эту суку. Я его голыми руками загрызу! - глушил истерику соседа мощный баритон.

    - Братва, пустите меня, пожалуйста, - проснулся дремавший на плече подельника тщедушный скинхед, порешивший восьмерых гостей столицы. - Я ему ухо откушу. Мне вор сказал, если ухо прокурора или мента принесу, мне скачуха будет.

    - Замолчали! - рявкнул прапор, ударив берцем по железной калитке.

    - Старшой, ты на воровскую скачуху обиделся? - поинтересовался интеллигент. - Не за твои уши базарим. Хотя снял бы фуражку, а то, в натуре, как мусор.

    - Ты меня не понял?! - не отступал от своего приказа милиционер.

    - Да не кипятись. Слушай меня. Дай нам этого мыша поиграться и глаза закрой. Я благодарным быть умею. Работенку непыльную тебе организую.

    - Меня самого за такое к вам посадят, - немного растерялся прапор.

    - Не посадят. Отмажем, - уверенно заявил интеллигент.

    - Гы-гы. Себя ты уже отмазал, - осклабился мент.

    - Чтобы я сидел, за меня каждый месяц заносят в Следственный комитет годовой бюджет твоего конвойного полка. Вон он - бывший дольщик! Руку протянуть. Короче, быстрей соображай, ехать десять минут осталось. Работать будешь начальником охраны кабака, полторашка зелени плюс халявный стол. Ну?

    Конвойный нервно играл желваками, сопоставляя перспективы и риски, как вдруг из стакана раздался жалобный стон, нечленораздельный, но судя по интонации, протестующий против столь крутого поворота судьбы.

    - Засухарись, сука! - Прапорщик размашисто вдарил кулаком по стакану с Довгием, срывая зло за окончательно упущенную выгоду.

    «Воронок» въехал в подвал Мосгорсуда.


    Из тюремных дневников: 16 июля 2008 г.

    Третий день переживаем жару. Стены успели прокалиться июльским пеклом, превратив «хату» в духовку. Чтобы не обливаться липким вяжущим потом, стараешься не пить и меньше двигаться. Со вчерашнего дня перешел на новый график: отбой в три часа ночи, подъем в восемь утра. Пока все спят, не шибко душно, есть чем дышать. Час посвящаешь зарядке, после обеда дергают на ознакомку (ознакомление с материалами дела - И.М.). По возвращению, в самую жару - спишь.

    Каждое утро на продоле (в тюремном коридоре - И.М.) собираются судовые. В отличие от «девятки» (это Федеральная тюрьма 99/1, на которой я провел полтора года - И.М.), зэков здесь друг от друга не прячут, за тормозами (так здесь называют двери камер - И.М.) различимы голоса Леши Френкеля, Половинкина, Прогляды (обвиняемые в убийстве банкира Козлова).

    Сегодня удалось даже погулять. Дворик достался с высокой решеткой - не зацепиться руками, а так на решке можно подтягиваться и качать пресс. Пришлось ограничиться отжиманиями и жалким подобием бега. Очень жарко и невыносимо душно, поэтому раздеваешься до пояса. Чтобы не дышать грязной пылью, арестанты приносят с собой на прогулку литров по двадцать воды в пластиковых бутылках, и поливают ею горячий бетон. Польза от этого невелика, парилка из финской становится русской. Тяжелая горячая влага поднимается липким паром. Но, как говорится, здесь так заведено.

    Бег - замечательный способ предаваться размышлению. После двух-трех кругов сознание ловит какую-то напряженную, но ровную, несбивчивую волну, и мысли полностью уходят из реальности. Бежишь ты - бегут твои мысли, и если ноги упираются в стенку, а глаза в проволоку, то мысли не заковать и не заточить.

    За долгие тюремные месяцы организм и психика наработали новые рефлексы и удовольствия. Бег, пожалуй, самое желанное, но редкое. Если с пробежкой получается хотя бы раз в неделю, считай - повезло. Все дворики размером пять на пять метров, и, как правило, гуляем всей «хатой» - не разбежишься. Но иногда случается, что идешь на прогулку один, вот тогда праздник.

    Рефлексы, привезенные с «девятки», пугают меня самого. Прав был академик Павлов, и с лампочкой угадал. Жаль, не было в его лабораторном распоряжении такого подопытного материала, как зэки с 99/1, куда бы дальше продвинулась отечественная физиология.

    Первую неделю на общей «Матросске» я, к удивлению вертухаев, при остановке возле «хаты» непроизвольно закидывал руки на стену. Но это ерунда, отвык, справился быстро. Теперь о лампочке. После моего переезда прошло больше месяца, но я до сих пор не могу спать по утрам. На «девятке» режим соблюдался жёстко: в семь утра включали свет, в этот момент ты обязан был встать, одеться, заправить шконку и лишь в таком виде кемарить до проверки. В противном случае цирики начинали остервенело стучать в «тормоза», угрожая карцером.

    На «Матросске» подобная форма «пресса» не применяется. Но и здесь я просыпаюсь, как только вспыхивает утренняя лампочка, и как бы ни хотелось спать, не могу заснуть. Подсознание ждет ударов в тормоза и воплей вертухаев. Чтобы снова отключиться, приходится вставать, одеваться, заправляться. Сокамерники относятся к моим подъемам как к чудачеству, с соответствующей иронией.



    Иван Миронов находится в СИЗО "Матросская тишина" по обвинению в покушении на Чубайса.
    Адрес для писем:
    107996 Москва, улица Матросская тишина 18 А, ИЗ-77/1
    Миронову Ивану Борисовичу, 1981 г.р.

     
    Иван Миронов
    ivan-mironov.livejournal.com

    [ НАЗАД ]
  • Комментарии (1)
  •  
     
    События
    17-03-2016 Крымские узники Афанасьев и Кольченко в пыточных условиях колоний ИК-31, Коми, и ИК-6, Копейск
    13-03-2016 Избиение и фабрикация нового уголовного дела в отношении Сергея Мохнаткина
    13-03-2016 Борис Стомахин находится в состоянии сухой голодовки
    13-02-2016 Анонс пикета в защиту политзаключенных «Хватит фабриковать дела!»
    13-02-2016 Избит гражданский активист Евгений Куракин, преследуемый властями за защиту жилищных прав граждан
    26-12-2015 О ситуации политзаключенного Богдана Голонкова, дело АБТО по письму от 08.12.2015
    26-12-2015 Дайджест политрепрессинга декабря 2015 года
    18-12-2015 По политической 282-й начато преследование алтайского музыканта Александра Подорожного
    17-12-2015 Новый фигурант Болотного дела Дмитрий Бученков: политическая биография
    12-12-2015 Ильдар Дадин – первый осужденный «по уголовке» за несанкционированные мирные протесты

    Публикации
    01-02-2015 Жалоба о нарушении права осужденного Ивана Асташина на переписку
    24-01-2015 Владимир Акименков – об оказании помощи политзаключенным и преследуемым
    03-11-2014 Норильская ИК-15 препятствует Ивану Асташину в обращении в международные судебные инстанции
    02-11-2014 О деле и об оказании помощи политзаключенной Дарье Полюдовой
    02-11-2014 «Вечный штрафник» (о политзаключенном Борисе Стомахине)
    05-07-2014 Владимир Акименков: После Майдана Путин бешено закручивает гайки
    23-06-2014 Алексей Макаров: "Сердце моё - в Украине..."
    19-06-2014 Политзаключенный Иван Асташин (АБТО) о российской тюрьме
    24-05-2014 Дело Краснова и других: националисты, антифашисты и теракт на бумаге
    11-01-2014 Кто здесь самый главный политзек?

    Мнение читателей:
    17-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    14-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    10-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    08-11-2017  nexans millimat 150  Травля историков Александра Барсенкова и Александра Вдовина
    05-11-2017  t9214071367  Гостевая книга


    © «За волю!»
    Дружественные ЖЖ Книга - лучший подарок! MAXIM GORKY: АГИТПРОП Forever!
    Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования