в  защиту  политзаключенных
«For Will to Freedom!»
против  политических  репрессий
«Наша воля к победе не должна иметь границ,
пока мы в неволе...»
«ЗА ВОЛЮ!»-в защиту политзаключённых-против политических репрессий
События   |   Публикации   |   Подшивка газеты   |   Авторы   |   Рубрики   |   Newspaper in English
 Практическая информация  >  А. Кудин «Как выжить в тюрьме»    Понедельник, 20 ноября 2017, 17:24 
Главная
  • Узники режима
  • Практическая информация
  • Кто был
  • ЗэКаТворчество
  • Книга - лучший подарок
  • Фото
  • Гостевая книга
  • Помощь юриста на сайте
  • Ссылки

  •  
    от Flexum.ru

    Подписка на рассылку:
     
     
    Голосование

    Глава 8. Что такое тюремная медицина

    для печати  


    “Все болезни от нервов.
    Триппер и сифилис - от удовольствия”
    (мнение)


    Один раз в день, не считая суббот и воскресений, открывается кормушка, и сутулая фигура в халате, некогда белом, а ныне неопределенного цвета, держа в руках замусоленный ящик от письменного стола, не то вопрошает, не то утверждает:
    - Болеем?!
    В ящике, как обычно, пусто. Если на дне что-либо и валяется, то явно с вышедшим сроком годности и неясного даже для опытных фармацевтов происхождения. Надеяться на то, что в случае заболевания тебе дадут нужное лекарство - глупо, бесперспективно и чрезмерно наивно. У тюрьмы нет денег на приобретение самых простых и дешевых лекарств, а то, что со скрипом и закупается, благополучно оседает в карманах тюремного персонала. Что остается, думаю, понятно. Поэтому заключенные, подтягиваясь от скуки к кормушке, редко спрашивают у лепилы какое-то конкретное лекарство, а говорят лаконично и просто:
    - Дай таблетку.
    И всё. Потом разберемся - нужна она или нет. Авось кому-нибудь да пригодится. А если и не пригодится - можно для психологического самоуспокоения глотнуть. Какое-никакое, а всё же лекарство. Вдруг от чего-то да полегчает.
    То, что тюрьма жизнь не удлиняет, а укорачивает, - общепризнанный факт. То, что лучше быть богатым и здоровым, а не бедным и больным - также не новость. Однако, находясь в заключении, на медицину, в целом, и на собственное здоровье, в частности, начинаешь смотреть совершенно под иным углом зрения, чем на воле.
    За решеткой здоровье арестанта - его сугубо личная проблема, и нечего рассчитывать на то, что некто, наблюдая за тобой, обронит слезу. Кого лечить? Чего спасать? Для всего мира ты преступник, затерявшийся среди отбросов общества. Не приведи Господи свернуться калачиком от аппендицита или начать задыхаться от сердечного приступа. Пока достучатся, пока прибегут... И то - первое, что скажет тюремный медбрат, так это: “Прекрати симулировать”, или нечто в этом роде. Вопрос: “На что жалуемся?” - прозвучит несколько позже - когда пульс перестанет прощупываться.
    Помню, один эпилептик как-то забился, словно карасик, выпавший из рыбацких сетей. Внес своим приступом разнообразие в серые тюремные будни. Хотя бы какая скотина отозвалась из коридора! Как бы не так! Как в тундре - никого не докличешься. Когда надзиратель таки соблаговолил появиться - больной лежал на правом боку с ложкой между зубов, чтобы не задохнулся.
    - Чего расшумелись? Тут ещё и не с таким сидят! - успокоили из-за железной двери, с любопытством наблюдая через сечку за суетой внутри камеры. - Притих, и слава Богу. Угомонился, бедолага. Чего раскричались? Пусть полежит на полу, а потом забросите его на нижнюю нару. Пустяки - оклемается.
    Действительно, - чего зря шуметь? Толку от этого всё равно никакого, а голосовые связки далеко не железные. Лежит себе на полу человек и лежит - никому не мешает. Разве что чужая ложка торчит изо рта, создавая определенные неудобства для её хозяина, если тому вдруг захочется поковыряться в тарелке перед тем, как зависнуть на пальме, а так - всё нормально, судя по реакции тюремного персонала. Контролеров, как они себя называют.
    Впрочем, эпилепсия - не самое неприятное заболевание, наблюдаемое у окружающих за тюремной решеткой (хотя и давит время от времени на мозги созерцание судорог у соседа по хате). Есть ещё невероятное количество всевозможных кожных и венерических заболеваний, на фоне которых чесотка кажется чем-то милым и трогательно-невинным. Ну заразна - так что из того? Сифилис и СПИД тоже заразны, а хлопот от них не оберешься. Другое дело - чесотка. Чем больше чешешься - тем больше хочется. Почесался сам - дай почесаться другому. Это как насморк. Главное - чихнуть в нужном направлении.
    Что любопытно - в тюрьме полным-полно больных СПИДом, а тюремное начальство хранит олимпийское спокойствие, словно так и должно быть. Сокамерники традиционно переживают по поводу туберкулеза, процент заболеваемости которым неуклонно возрастает из года в год. Что же касается СПИДа, то его как-то всерьёз не воспринимают. Многие слышали о том, что от СПИДа, кажется, могут быть неприятности, но насколько серьезными могут быть эти самые неприятности, мало кто осознает до конца. Тюремное начальство довольно-таки просто разрешило проблему с этим крайне непонятным и мутным заболеванием - оно решило его просто-напросто не замечать. И вправду - чего обсуждать эту гадость, если она всё равно неизлечима? Поначалу тех, кто со СПИДом, держали в отдельных камерах, затем (когда их стало слишком уж много) разбросали по хатам, перемешав со здоровыми арестантами. Пусть привыкают.
    Государство, судя по всему, поддержало инициативу на местах, благополучно прекратив финансировать тестирование на СПИД не только в тюрьмах и лагерях, но и на воле, не делая исключения для станций переливания крови. Какая-то логика тут, конечно же, есть. Ну протестировали, ну выявили... А дальше что делать? Одни расходы. Да и зачем людям настроение портить? Мало ли что можно в крови найти, если в ней хорошенечко покопаться...
    Лечение в тюремных условиях проходит под чутким наблюдением и при непосредственном участии опер. работников, не отягощенных клятвой Гиппократа. Их до глубины души оскорбляет, когда без их ведома и присутствия пытаются провести медицинское обследование заключенного и ставят диагноз. Поэтому нет ничего удивительного, если вместо терапевта тебя потащат к дерматовенерологу или окулисту, которые появляются на видимом горизонте, в лучшем случае, раз в квартал. Заключенные давно поняли, что даже если их по ошибке и отведут к тому, кому надо - здоровье от этого никак не улучшится, а выйти из душной камеры и прогуляться по тюремным коридорам - милое дело. Какое- никакое, а развлечение в мире, где ничего хорошего не происходит. Походить, побродить, знакомых встретить, обменяться последними сплетнями, узнать, кого отправили в лагеря, а кого расстреляли. Учитывая, что любой выход за порог камеры - уже событие (как для тюрьмы), и случается такое далеко не часто, то на аудиенцию “к врачу” отправляются обычно без возражений.
    Чем ещё характерна тюремная медицина, так это завидной оперативностью. В первые дни моего пребывания за решеткой я попросил оказать мне медицинскую помощь. За окном стоял теплый сентябрь, ярко светило солнце, и на деревьях шумели зеленые листья. Врачей же я увидел только в декабре, когда, по мнению следователя, у меня само по себе всё должно было пройти. Где-то там, в свободном и беззаботном мире, уныло падал снег, а температура воздуха опустилась хорошо за минус двадцать по Цельсию.
    Зато когда не надо (вернее, надо подтвердить, что заключенный здоров и его можно судить) - врачи появляются в мгновение ока и как-то внезапно, словно вырастая из-под земли.
    Однажды ранним утром в четверг меня тупо вывели в коридор и, ничего не объясняя, запихнули в переполненный и изрядно прокуренный бокс (естественно, без окна и без каких-либо признаков вентиляции). Публика подобралась на редкость спокойная, интеллигентная и довольно-таки доброжелательная по отношению друг к другу. Когда меня туда затолкали, разговор крутился вокруг проблемы озоновых дыр и раковых заболеваний на юге Австралии. Бородатый мужчина неопределенного возраста в очках, сидевший на корточках несколько в стороне от всех остальных, сокрушался по поводу будущего Гонконга после присоединения к КНР, а необразованный малолетка молча слушал, кивая в такт головой. Обстановка чем-то смахивала на курилку в университете между второй и третьей парой. После твердолобых соседей по камере сие мне показалось весьма странным, и я не ошибся. Мы все (за исключением малолетки) плавали под расстрельными статьями и нас в принудительном порядке собрали перед отправкой в дурдом на судебно-медицинскую экспертизу, дабы удостовериться, всё ли у нас в порядке внутри черепной коробки.
    Когда по прошествии часов трех кислорода в бетонном склепе уже совсем не осталось, нас дружненько загрузили в фургон, приплюсовав к нашей маленькой компании двух очаровательных девчушек. Рыжая зарезала то ли мужа, то ли любовника, а веселая коротышка с невероятно большим ртом, обведенным ярко-красной помадой, прикончила отчима. Фургон несколько раз судорожно дернулся и медленно покатился к воротам. Мусора звенели ключами и, дыша перегаром, норовили ущипнуть за грудь коротышку, а рыжая, шурша фольгой, рассказывала анекдоты и угощала всех шоколадом.
    За время пребывания в тюрьме я впервые выехал за её пределы и с интересом рассматривал, как за окошком фургона буксуют на обледенелой дороге машины, как суетятся люди, героически перебираясь через снежные сугробы, и переминаются с ноги на ногу на троллейбусных остановках, как медленно и тяжело колышутся под ударами зимнего ветра покрытые инеем ветви деревьев. Глаза, отвыкшие видеть дальше, чем на несколько метров, жадно впитывали в себя каждую мелочь за расчерченным металлическими прутьями на квадраты окном.
    Я увидел часть мира, который у меня отобрали, мира, до которого можно было дотянуться рукой - вот он, между нами всего лишь полтора десятка сантиметров обитой железом стены милицейского фургона, везущего заключенных по обледенелой дороге. Я почувствовал, как волна напряжения прокатилась и схлынула с тела, уступив место отрешенности и покою.
    Больница имени Павлова встретила нас белоснежными стенами, здоровыми санитарами и улыбающимися врачами. Что любопытно - улыбки у работников дурдома весьма специфичны. Ни в тюрьме, ни на свободе я таких улыбок не видел. Так и подмывало сказать: “Ку-ку”- вместо приветствия.
    После того, как мы переместились из фургона в огороженный решетками холл, попутчики заметно посерьезнели, углубившись в себя. Девчонок и малолетку сразу забрали, а остальных стали вызывать по одному в просторный кабинет с огромным казенным столом посредине, вокруг которого сидело с десяток врачей. Я не успел переступить порог, как они все, словно по команде, заулыбались вышеописанной улыбкой:
    - Здравствуй, дружочек! На что жалуемся?
    Председатель комиссии, белокурая дама средних лет, не прекращая скалить желтые зубы, пристально, не мигая, уставилась на меня. “Прямо как кобра с оттопыренными ушами”, - невольно прозвенела мысль в голове.
    - Да, собственно говоря, ни на что.
    Врачи ещё больше расплылись в улыбке, понимающе закивав головами.
    - Почему же вы здесь?
    Я нерешительно пожал плечами:
    - Так ведь не выпускают.
    - Да-а?.. - удивленно протянула дама, небрежно листая бумаги в папке, посвященной моей скромной персоне.
    - Вы вообще-то понимаете, за что вас арестовали?
    Не дожидаясь ответа, дама с интересом углубилась в чтение выдержек из моего уголовного дела. Её коллеги явно скучали. Я с любопытством рассматривал незамысловатую картину с видом Киева, висящую на стене. Одну из тех, какие продают на Андреевском спуске за двадцать долларов.
    - М-да...
    Председатель комиссии прервала молчание, подняв на меня глаза.
    - Вы вообще-то здоровы?
    - Вообще-то да.
    - Что значит “вообще-то”? Вы себя здоровым считаете или как? Когда у вас последний раз было сотрясение мозга?
    Вопросы посыпались с разных сторон. Складывалось впечатление, что врачей больше интересует, как я реагирую на русскую речь, а не то, что именно я отвечаю и отвечаю ли на их вопросы вообще. Их любопытство меня вначале развеселило, но постепенно стало надоедать:
    - Ну, я пошел. С вами хорошо, но без вас ещё лучше.
    - Куда пошел? - удивилась дама.
    - Обратно, в тюрьму. Куда же ещё?
    - Так мы ещё не закончили.
    Я приподнялся и открыл дверь.
    - Подождите. Вот здесь написано, что у вас высшее гуманитарное образование. Вместе с тем, вы долгое время профессионально занимались спортом и даже работали в институте физкультуры старшим преподавателем на кафедре борьбы. Как это вы совмещали тренерскую работу и преподавание философии, да и зачем философу спорт?
    - Это имеет хоть какое-то отношение к моему уголовному делу или к вашей комиссии?
    - Да нет. Просто так. Интересно.
    - Чтобы быть гармонично развитым человеком.
    Белокурая дама понимающе вздохнула, переглянувшись с коллегами в белом:
    - М-да, молодой человек, не мешало бы вас понаблюдать...
    Я потопал обратно в зарешеченный холл.
    Возвращаясь из дурки в тюрьму, я спросил у соседа по фургону, на чьем лице светилось глубокое внутреннее удовлетворение от общения с айболитами:
    - Почему многие стараются подражать Наполеону? Ни разу не слышал, чтобы кто-то косил под Байрона или изображал Гарибальди.
    Сосед беззаботно расплылся в довольной гримасе:
    - Если ты спрашиваешь обо мне, то я сам маленького роста, как тот, что из прошлого века. Биография Наполеона хорошо известна и легко запоминается. Засунул правую руку под рубашку на уровне сердца, повернул шапочку горизонтально - и готово. А Гарибальди попробуй изобрази. Ого! Кто определит, что это именно Гарибальди, а не кто-то другой, даже если ты на него будешь похож, как две капли воды? Народ-то у нас безграмотный, историей интересуется мало, книг практически не читает, а здесь полная ясность - ни с кем не спутают.
    - Хорошо тебе, - подключился к разговору бородатый очкарик, обеспокоенный судьбой Гонконга. - А я уже седьмой раз сюда еду - эти недоучки никак правильный диагноз поставить не могут. Наверняка, в Днепропетровскую психушку отправят, а там труба.
    - Ты что, уже и там побывал? - оживился Наполеон, как белочка обгрызая на пальцах ногти. Бородатый хмуро свел брови и сплюнул куда-то под лавку:
    - Я, вообще-то, сам по профессии психиатр. В Днепропетровске на практике был.
    - Тогда можешь не волноваться, - успокоил очкарика Бонапарт, - врачи от пациентов мало чем отличаются. Будешь, как рыба в воде. Тебя-то сюда за что?
    Бородатый полез в карман за сигаретой:
    - Да, собственно говоря, ни за что. Так, пустяки. Старый шкаф выбросил с балкона в кусты, чтобы не тащить его на себе с девятого этажа. Пришел домой усталый после работы, а тут ещё лифт как на зло не работает. За что мы только кварт. плату платим? Думал, утром, идя на работу, остатки шкафа к мусорнику подтащить, чтобы под окнами не валялся, а тут на тебе - только разделся, только душ принял - беркутята с автоматами прибегают. Я даже поужинать не успел. Спрашивают: “Вы шкаф выбросили?”. Я им без всякой задней мысли и отвечаю: “Ну я. Так что из того? Мой шкаф - что хочу, то и делаю.”. А эти идиоты сразу стали дубинками по голове бить и наручники одевать. Откуда мне было знать, что в тех кустах парочка занималась любовью? Места себе другого найти не могли, а мне теперь из-за них отдуваться.
    Наполеон сокрушенно закачал головой, выражая глубокое понимание и поддержку. Спустя месяца полтора, идя по тюремному коридору, я случайно узнал, что бородатый не в первый раз таким образом избавляется от ненужной мебели и почему-то каждый раз с одинаковым результатом.
    Тюремная камера встретила затхлым, прокуренным воздухом, глубоким унынием и паутиной под потолком. Сокамерники смотрели на меня, как на Христофора Колумба после далеких странствий:
    - Братуха, как там, на свободе?
    Как? Как? Словно я весь мир объехал за полдня в милицейском фургоне...
    Интересно, чего мусора добились или хотели добиться, отправив меня на экспертизу в дурдом? Удостовериться в том, здоров я психически или нет? Так, для них наличие любого высшего образования, за исключением юридического, уже является признаком неполноценности. А врачи... Они беспомощны и, как марионетки, послушно выполняют все указания свыше. Стоит только кому-то заикнуться, что арестованный нуждается в медицинской помощи или неподсуден по состоянию здоровья - как тут же такого врача обвинят во всех смертных грехах.
    Увы, “спасение утопающих - дело рук самих утопающих”, и эта старая фраза как никогда актуальна в тюрьме. Здоровые заключенные не нужны - они опасны, ими манипулировать и управлять намного труднее, чем больными людьми. Ни для кого не секрет, что чем больше заключенный будет болеть - тем меньше у него останется сил на борьбу с милицией, прокуратурой, судами... Тем спокойнее спится тем, кто его засадил.
    Тюремщики пытаются сгноить нас в бетонных гробах, но мы обязаны выжить, и мы обязательно выйдем отсюда, пусть даже на зло всему миру. Как бы тяжело ни было, но Господь нас хранит, а трудности на то и существуют, чтобы испытать на прочность каждого из идущих, закаляя перед грядущими испытаниями. Самое трудное и интересное всегда впереди. Что бы ни случилось, какая бы ни выпала карта - мы не имеем права утратить присутствие духа. Сильных всегда ожидает награда, а слабые... Они - как одуванчики в поле. Ветер подул - и их уже нет.
    Бороться с существующей Системой тяжело, но можно и нужно. Для этого, прежде всего, необходимо обладать устойчивой психикой и отменным здоровьем. О физических и интеллектуальных упражнениях в условиях тюремного заключения мы поговорим несколько позже, а сейчас затронем некоторые малоприятные вещи, с которыми, в первую очередь, приходится сталкиваться лицом к лицу в тюремной клетке.
    Психические заболевания.
    О чем заключенные меньше всего думают, так это о здоровье собственных мозговых извилин. Оно и понятно - крыша съезжает не спеша, не привлекая к данному процессу внимания со стороны окружающих. Когда же изменения в психике из глубин черепной коробки вылазят наружу, отражаясь на взаимоотношениях с окружающим миром, то на этом этапе, как правило, боржоми пить уже поздно.
    Кто бы что ни говорил, но встретить в тюрьме заключенного со здоровой психикой, без каких-либо отклонений, на практике нереально. Это закономерный результат мощнейшего стресса (который, к тому же, не ослабевает, а наоборот - усиливается), умноженный на скотские, не поддающиеся никакой логике условия содержания заключенных. Безусловно, травмы психики (как и любые иные травмы) поддаются лечению, но, вместе с тем, ни одна из них не проходит бесследно, и большинство заключенных не восстанавливаются (даже после выхода на свободу) именно по причине застарелых психических травм, постепенно переросших в серьезные, трудно поддающиеся лечению заболевания.
    В развитых странах существуют специально разработанные программы реабилитации для тех, кто побывал за решеткой, с тем, чтобы заключенные выходили на свободу здоровыми, полноценными гражданами, не представляющими опасности для окружающих. Однако это касается цивилизованных стран, а не Украины, в которой всё перевернуто вниз головой. В этой стране о твоем здоровье (как, впрочем, и обо всем остальном) никто, помимо тебя, думать не будет. Поэтому, если есть желание выжить, с первых минут заключения приходится внимательно следить за состоянием серого вещества внутри черепной коробки, тщательно отслеживая все реакции на события, в гуще которых ты волей судьбы оказался. Что бы ни произошло - мозг обязан работать четко и ясно. Это непременное условие для тех, кто не собирается долго засиживаться в местах “не столь отдаленных”.
    Сердце.
    Мотор барахлит у всех без исключения. Причины те же - условия содержания и стресс. И с тем, и с другим приходится бороться усилием воли, но, судя по обилию инфарктов среди заключенных, далеко не всем удается абстрагироваться от окружающей действительности, не застревая на неприятных воспоминаниях и тяжелых мыслях. Оно и понятно - уголовное дело всё время болтается дамокловым мечом над головой.
    Первое, что необходимо сделать, так это снять нервное напряжение. Далеко не всегда удается достичь желаемого результата с помощью медитации и интеллектуальных занятий. (К примеру, заставляешь себя усилием воли учить иностранный язык, а вместо импортных слов всякая гадость лезет в голову). Гораздо более эффективны физические упражнения, доводящие до изнеможения, что способствует отключению от внешнего мира и подавлению вредных для организма эмоций, а йоговские, так называемые “перевернутые”, позы помогают избавиться от депрессии.
    Если же тебя таки прихватило - никакой паники, спокойно ложись на нару, расслабив кисти рук и глаза - это поможет достичь состояния покоя. Покой и только покой - твой единственный союзник в такой ситуации. По большому счету, ты и к этому должен всегда быть готов, подобно юному пионеру, а потому было бы неплохо, чтобы где-нибудь в загашнике всегда лежал валидол и валерьянка.
    К слову - ни при каких обстоятельствах не принимай лекарства, которые подсовывает добрый сокамерник, если они не в упаковке. Всякое случается в тюремной жизни. Мало ли что взбредет в голову кукловоду, дергающему за нитки послушных марионеток.
    Простуда.
    Самая что ни есть обычная простуда, на которую меньше всего обращают внимания на свободе, в тюрьме легко перерастает в затяжное воспаление легких, безжалостно выжигая людей изнутри. Причина чрезвычайно проста - люди истощены до предела, а условия содержания, кажется, специально созданы для того, чтобы всевозможные инфекции чувствовали себя вольготно и радовали своим присутствием блюстителей правопорядка.
    Хочешь того или нет, а вспоминаешь Порфирия Иванова, выливая на себя тазик с ледяной водой по утрам. Всю жизнь терпеть не мог закаливания, а в тюрьме это оказалось чуть ли не единственным профилактическим средством от инфекционных заболеваний.
    Туберкулез.
    На туберкулез традиционно обращают больше всего внимания. О нем говорят часто и много. Все в курсе, что заболевший непрерывно кашляет и чихает, извергая наружу из глубин организма множество палочек Коха, передающихся от одного заключенного к другому воздушно-капельным путем.
    Как это ни печально, но любые выделения больного туберкулезом могут служить источником заражения. Более того - больного может и не быть рядом с тобой в боксике или в камере. Вполне достаточно того, что он здесь был до тебя. Его мокрота высыхает, превращаясь в пыль, которая, оседая на различных предметах и поднимаясь в воздух, служит источником заражения, так как в ней сохраняются бактерии Коха. Как правило, чаще всего заражение происходит через легкие, когда вместе с вдыхаемым воздухом в организм попадают микробактерии.
    Самыми главными условиями профилактики туберкулеза в тюремной камере являются: отсутствие сырости, чистота и соблюдение элементарных правил личной гигиены. Чем чаще ты будешь проветривать камеру (особенно во время стирки и сушки белья) и покидать её пределы (например, ежедневно выходя на прогулку), тем меньше вероятность заболевания. Пожалуй, это единственное, что ты, запертый в бетонном гробу, сможешь сделать.
    Чесотка.
    Не думаю, что тебя сильно обрадует, когда ты узнаешь, что в камере, рядом с тобой, поселилось хоть и тихое, но невероятно злобное создание, известное в быту как чесоточный клещ. Обычно заражение происходит при непосредственном контакте с больным или через принадлежащие ему вещи или предметы. Клещ с нескрываемым удовольствием перебирается с неодушевленных предметов на одушевленные, то есть на заключенных. Далее его путь в виде расчесов и извилистых, серовато-белого цвета ходов несложно рассмотреть на чьем-нибудь теле.
    Под кожей чесоточный клещ чувствует себя довольно-таки уверенно, спокойно размножается и живет полноценной жизнью, чего не скажешь о том, в ком он поселился. Жертва, в отличие от клеща, всё время чешется, принципиально не спит по ночам из-за резкого, изнуряющего зуда и носится по камере в поисках серной мази, которую втирает в себя несколько раз в день, пока чесоточный клещ не соизволит куда-нибудь деться. Мыться при этом не рекомендуется. Думаю, нет необходимости описывать, какая в камере стоит вонь, когда сокамерники воюют с клещом.
    Сифилис.
    При нынешнем уровне развития медицины сифилис лечится легко и просто, но тем не менее за решеткой полным-полно заключенных с застарелыми формами данной болезни. Одних лечили, но не долечили. Другим помешал арест, прервав курс лечения, а в тюрьме им уже было как-то не до него.
    Как показала практика, подавляющее большинство жителей планеты Земля не особо отягощают себя мыслями о болезнях, действуя по принципу - не беспокоит в данный момент, ну так и слава Богу. В разное время и в разных камерах мне пришлось столкнуться с двумя пассажирами, не долечившимися на свободе. Оба, будучи никак не связаны между собой, твердили одно и то же - мол, всё это чепуха, от сифилиса сейчас никто не умирает, освободимся - вылечимся, если “само по себе не пройдет”, как выразился один из них. Я, честно говоря, позавидовал их оптимизму и вере в завтрашний день - одному светила десятка, а другому и того больше. При таком отношении к собственному здоровью лечение и вправду могло не пригодиться.
    Теоретически вен. больных содержат отдельно от других заключенных. На практике арестованные зачастую сидят вперемешку друг с другом, многие из них вначале и не подозревают о том, что больны. Особенно это касается малолетних наркоманов, которые, презрев скучные советы Минздрава спокойненько кололись одним шприцом где-нибудь на чердаке многоэтажки, вдобавок отметившись хором на одной и той же подружке из соседнего подъезда (естественно, без презерватива). К тому времени, когда они заезжают на тюрьму, инкубационный период благополучно заканчивается и новоиспеченный арестант с нескрываемым удивлением рассматривает себя перед сном.
    СПИД.
    Ввиду однотипности изменений иммунной системы, болезнь получила название синдрома приобретенного иммунодефицита и официально зарегистрирована в 1981 году. Никто толком так и не понял, откуда взялся маленький и противный вирус, заставляющий иммунную систему не выполнять свои обычные функции. Неприятно, но факт - вирус СПИДа содержится во всех биологических жидкостях больного - семенной жидкости, слюне, слезах, поте, моче и так далее. Говорят, что вирус передается от больного к здоровому через кровь, после чего жизнь стремительно приближается к финишу.
    В тюремных условиях риск заражения СПИДом чаще всего возникает при пользовании общим с кем-то лезвием для бритья, ножницами во время стрижки или во время нанесения татуировок. Много раз приходилось наблюдать одну и ту же картину - несколько заключенных подбривают друг другу затылок одной и той же бритвой или человек десять пускает по кругу чифир, и все пьют из одной кружки (что с точки зрения гигиены является форменным идиотизмом). Может быть, в отличие от бритья, СПИД к чифиру не имеет ни малейшего отношения, но множество других заразных заболеваний передаются через общую посуду быстро, легко и до обидного просто.
    Теперь о грустном. Если так вышло, что тест на СПИД дал положительные результаты, вовсе не обязательно резать вены и биться головой о бетонную стену. Стоит ли впадать в уныние только из-за того, что болезнь принято считать неизлечимой? Не торопись расстраиваться, посмотри на вещи трезво и как бы со стороны.
    Во-первых, упаднические настроения отягощают, а вовсе не облегчают течение любого заболевания, и СПИД здесь не является исключением.
    Во-вторых, как бы ты ни старался, но все мы вышли из праха и в прах превратимся. Как показывает практика, люди боятся не смерти, а её приближения. Что поделаешь - придется научиться переступать через страх. Медицинский диагноз дает нам знание о реальных сроках земной жизни, что само по себе иногда тяжело. Особенно в условиях тюремного заключения, где не научились лечить от простейшего гриппа, не говоря уже о таком заболевании, каким является СПИД.
    В-третьих, то, что ты заболел, вовсе не означает, что ты уже умер. В свое время полиомиелит и сифилис также были неизлечимы. Не исключено, что врачи вот-вот придумают какую-нибудь сыворотку, и твой самолет перед самой землей сумеет таки выйти из штопора.
    В-четвертых, посмотри на наших общих знакомых. Им-то уж точно никакие уколы не помогут, потому как не сегодня, так завтра их расстреляют, несмотря на то, что они совершенно здоровы и им искренне хочется жить.
    Не знаю - убедил я тебя или нет, но медицинский диагноз - ещё не ленточка с надписью “финиш”. Всё в руках Бога, и только от Него, в конечном итоге, зависит, как сложатся звезды у нас над головой. Помнишь, как Посейдон сказал Одиссею во время скитаний:
    - Человек без богов - ничто.
    Подумай об этом, пока будешь теплые носки одевать. Сегодня по Цельсию минус двадцать четыре по радио передали. Не жарко. Слышишь шум в коридоре? Наверняка братву из соседней хаты на прогулку погнали, следовательно, скоро и за нами придут. Не тормози движение, ищи свою спортивную шапочку и подтягивайся к двери. Не мешало бы слегка размяться в тюремном дворике.

     

    [ НАЗАД ]
     
     
    События
    17-03-2016 Крымские узники Афанасьев и Кольченко в пыточных условиях колоний ИК-31, Коми, и ИК-6, Копейск
    13-03-2016 Избиение и фабрикация нового уголовного дела в отношении Сергея Мохнаткина
    13-03-2016 Борис Стомахин находится в состоянии сухой голодовки
    13-02-2016 Анонс пикета в защиту политзаключенных «Хватит фабриковать дела!»
    13-02-2016 Избит гражданский активист Евгений Куракин, преследуемый властями за защиту жилищных прав граждан
    26-12-2015 О ситуации политзаключенного Богдана Голонкова, дело АБТО по письму от 08.12.2015
    26-12-2015 Дайджест политрепрессинга декабря 2015 года
    18-12-2015 По политической 282-й начато преследование алтайского музыканта Александра Подорожного
    17-12-2015 Новый фигурант Болотного дела Дмитрий Бученков: политическая биография
    12-12-2015 Ильдар Дадин – первый осужденный «по уголовке» за несанкционированные мирные протесты

    Публикации
    01-02-2015 Жалоба о нарушении права осужденного Ивана Асташина на переписку
    24-01-2015 Владимир Акименков – об оказании помощи политзаключенным и преследуемым
    03-11-2014 Норильская ИК-15 препятствует Ивану Асташину в обращении в международные судебные инстанции
    02-11-2014 О деле и об оказании помощи политзаключенной Дарье Полюдовой
    02-11-2014 «Вечный штрафник» (о политзаключенном Борисе Стомахине)
    05-07-2014 Владимир Акименков: После Майдана Путин бешено закручивает гайки
    23-06-2014 Алексей Макаров: "Сердце моё - в Украине..."
    19-06-2014 Политзаключенный Иван Асташин (АБТО) о российской тюрьме
    24-05-2014 Дело Краснова и других: националисты, антифашисты и теракт на бумаге
    11-01-2014 Кто здесь самый главный политзек?

    Мнение читателей:
    18-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    17-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    14-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    10-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    08-11-2017  nexans millimat 150  Травля историков Александра Барсенкова и Александра Вдовина


    © «За волю!»
    Кирилл Клёнов Книга - лучший подарок! Дружественные ЖЖ
    Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования