в  защиту  политзаключенных
«For Will to Freedom!»
против  политических  репрессий
«Наша воля к победе не должна иметь границ,
пока мы в неволе...»
«ЗА ВОЛЮ!»-в защиту политзаключённых-против политических репрессий
События   |   Публикации   |   Подшивка газеты   |   Авторы   |   Рубрики   |   Newspaper in English
 Юрий Екишев "Россия в неволе"    Среда, 22 ноября 2017, 07:47 
Главная
  • Узники режима
  • Практическая информация
  • Кто был
  • ЗэКаТворчество
  • Книга - лучший подарок
  • Фото
  • Гостевая книга
  • Помощь юриста на сайте
  • Ссылки

  •  
    от Flexum.ru

    Подписка на рассылку:
     
     
    Голосование

    # 3. Риалтоновые сны

    для печати  


    Иногда сны здесь очень яркие, как жизнь коралловых рифов - чувства, ощущения расцвечены и контрастны до предела. Возможно, из-за информационного голода и вынужденного чисовского серого быта. Разум, после огней городов, столкнувшись с мышино-камуфляжной бесконечностью, сопротивляется. Сами милиционеры, ощущая уже упомянутую негероичность их положения, невольно подтверждают это разными мелкими деталями: на их мобильниках, например, сплошь мелодии из "Бумера" или "Бригады". Нередок и "Владимирский централ", и "Мурка", иногда в каком-нибудь кителе затиликает "Семь сорок" - и кто-то исполняет невольный ритуальный танец, хлопая себя по карманам:
    - Вот черт, да где он… Але, ну что ты? Сейчас, заедем в питомник (в СИЗО), и я уже считай дома. Пива можно возьму полторашку?
    "Бригада", "Бумер", Саша Белый - скорее всего от недостатка личного мужества, восполняемого таким виртуальным образом. (И то, какое мужество за зарплату, между полторашками и кредитами, и гоготом напарников, получивших квиток с новогодней зарплатой: - Сколько у тебя, восемнадцать? А у меня двадцать две, га-га-га, лошара!..) Саша Белый - хоть какой-то для них, а герой, пусть без твёрдых моральных принципов, но хоть мужества не занимать. Надел погоны, вступил в систему - значит ты и есть закон, значит, моральные принципы, чистые руки, холодный разум - заведомо тебе должны быть присущи - ты же страж порядка, и тот, кто сорвал твой погон - посягнул на государева слугу… Психологические коллизии таковы, что система неизбежно плодит неполноценных нереализовавшихся служак, у которых за отсутствием этих самых провозглашаемых с революционных времен пылких принципов, реализуются самые примитивные инстинкты - кто повыше, "крышует", скажем, определенные автобусные маршруты в городе; кто пониже - между игрой в "контру" и выбиванием из пацанов признаний - или пьет, или листает автомобильные журналы с самыми дешёвыми моделями, прикидывая во сколько лет такой серости обойдётся подержанный праворульный "японец", кто самоутверждается иным способом, геройствуя дома или на дискотеках, любым способом подчеркивая при случае значение погон на плечах. Особенно здесь, через хмурый экран кормяка:
    - Ну что там?! Ножницы? Не положено! Сегодня суббота…
    Хата уже неделю каждое утро отдает заявления на ножницы для ногтей и для волос. И все как-то нет возможности.
    - В баню? Пойдешь через десять дней, по утвержденному положению. Кипятку? Я тебе не повар! - если ты оказался на ИВС, например, знакомишься с делом несколько дней, или вызван на допросы - то вообще бани можешь не дождаться. На СИЗО - полегче, там хоть какие-то традиции. А здесь погоны: защита от совести.
    И так далее.

    Нормальные, а поточнее более-менее адекватные - конечно, тоже встречаются. Они есть везде, поскольку мы все же живем в России. Но составляют ли они хотя бы значимую часть всего мышино-голубого спектра?
    Да, есть те, кто втихаря говорит: мы за вас, но вот система, ее не переделаешь, И даже втихаря пытается как-то помочь. Но чем больше звезд и лычек, тем больше вероятность лукавства, хитро-Дзержинского прищура, конторской корпоративной умерщвленной совести и чести.
    Не удивительно, что многие живые по характеру русские парни пошли в криминал, либо в бандитизм, либо в одиночное волчье - разбойничье плаванье. Не потому, что их туда особо тянуло - просто им, как и многим другим, не осталось выбора. Работать годами на пустопорожнее ничто? Свести смысл жизни к маршруту: стол - отхожее место? Любовь к свободе и изначальная тяга к справедливости не могут ужиться с тем, что каждый день ты либо сторожишь чужое добро, либо за подачки бычишь ценой здоровья - за копейки, за мизер, либо ловишь и сажаешь любым путем в клетку одних и тех же, и уже не заботишься, чтоб что-то аккуратно доказать, главное - поймать, ведь дальше свои - прокуратура и суды тоже придерживаются того же удобного принципа: раз человек в форме говорит, что у него сорвали погон, и оказали сопротивление - значит, это так и есть.
    Люди в форме, в мантии - легко привыкают, что только они и есть закон (в который они особенно-то и не заглядывали, младшие и средние чины - повально). Отсюда - полное перерождение всей системы органов государства (родившихся и развившихся в стройную структуру ещё во времена Иоанна Грозного).
    Если при Сталине признание было "матерью правосудия", то сегодня всё упростилось до предела: желание человека в погонах (а уж тем более человека в галстучке в большом красивом доме) - мать правосудия. Да, ещё довольно часто примитивно и сильно бьют тех, кого взяли даже не с поличным - а по подозрению, просто потому что кое-что было в прошлом (хотя сегодня в России - треть мужского населения судима). Выхлестывают с самого первого момента, как только "приняли" - именно в этот момент, в первые минуты, часы, дни в изоляторе - новички пишут явки, сдают подельников, вспоминают все новые эпизоды, а чем больше эпизодов, чем больше точек, за которые удалось зацепиться, чем лучше удалось закрепить - тем спокойней совесть (написал автоматически, предполагая все же наличие всего человеческого, и задумался… Какая совесть у "рожденных революцией"?..). Но иногда обходится и вовсе без этого.

    Юра Безик, смотрящий по хате, сидит за общаком, играет в домино с новенькими первоходками, которые ещё как овцы - пугаются всего подряд, неуверенно спрашивая обо всем: вот при шмоне переломали сигареты, что с ними делать? выкидывать?
    - Выкидывать? Вы что! вы плохих времен не видели. Да отдайте часть Покемохе, часть загасим в запас. Я как-то предыдущим сроком, половицы вскрывал, вот такие окаменевшие с 70-х годов окурки собирал, заныченные еще до потопа…
    - Во-во. Мы на малолетке, было дело, шконки скребли, и опилки эти продымленные курили. "Русский лес" называется, - поддерживает его Мишаня, одновременно цинкуя на пальцах Безику, что у него на руках. Игра продолжается:
    - В этот раз мы, конечно, вляпались совсем по-дурному - прямо у дверей хаты нас приняли. И сразу - в ГОМ, и там х…ли. Били весь вечер: бам! бам! я несколько часов не приземлялся, летал на кулаках! Вас-то хоть не били… Это уже хорошо. А нас с ИВС, каждый день возили. Возвращаемся уже после обеда. Даже конвой - видят же что происходит - сигарет нам подкидывали… Через несколько дней терпилу притащили на опознание, без адвоката, без понятых. Так, что у нас там? А мы вот так, обан-бобан! - Безик щелкает доминошкой по столу, и подмигивает Мишане. Новенькие, Леха и Сашка-Сирота, кладут камни осторожно, будто извиняясь или боясь чем-то огорчить Юру с Мишаней.
    - Главное - не признаваться! Признание - прямой путь в колонию… О, так, что там у нас? А я вон как! И вот так! - Безик с блеском закачивает партию, обрубая оба конца доминошной свастики "баяном" и "пустиком" - итого проигравшим "плюс 75".
    - Та-а-ак. На что мы там играли, на желание? - в глазах Лёхи и Саши - неподдельный испуг. Еще не освоившись, они уже вляпались по уши - мало ли какие бывают здесь желания.
    - Да мы вроде не твердо договаривались, в шутку же… - боязливо переглядываются они, поёживаясь от мрачнейших предчувствий. Особенно Лёха. Сашка-Сирота все же что-то прошел в жизни, не по школьным учебникам с мультяшными иллюстрациями.
    - Как это не договаривались! Не-ет, сели - значит, приняли условие, - вмешивается и начинает нагонять жути Хмурый, даже не принимавший участия в игре. - А что же вы садились играть?
    - Ну, на первый раз - общак полностью вычистить и помыть! - великодушно объявляет Безик.
    - Ну, если общак, то можно, - облегченно соглашаются новенькие, более всего боявшиеся, что их заставят делать нечто другое, гораздо более страшное или унизительное.
    - Что можно! Что можно! Будете делать, и все! - преувеличенно серьезно бьет Хмурый по оробевшим душам, и во многом правильно - здесь нельзя быть слабым. Слабак быстро становится непоправимо потерянным, вечным обиженкой. Не скажешь ты - скажут тебе.

    Ночь. Аблакат, молодой таксист, попавший в дурную историю с пассажиркой, предложившей расплатиться не деньгами, а услугами - прозванный так за то, что даже не представлял системы правосудия, назвавший адвоката "аблакатом" - скулит, тихо стонет во сне, ворочаясь на верхней шконке, рядом с дорогой. Волчара стоит, курит, опершись на шконку, потом поправляет съехавший с Аблаката пуховик, незлобно выругавшись.
    Ещё днем Волчара, оказавшийся здесь уже в который раз, ободрял его. - Тебя-то, ягнёнок, нагонят. Ты только не будь на колпаке, не раскисай.
    Аблакат днем держался: мыл со всеми пол, чистил от остатков еды шлёмки, играл в домино, правда тоже на желания, и проиграл Хмурому - месяц не бриться. Правда, что там брить? - еле пробивающиеся усики и хилую поросль на подбородке?.. Но в глазах был все равно тот же древний человеческий страх, - а что со мной будет? за что? когда кончится этот кошмарный сон?

    - Ты пойми! - Волчара поставил Аблаката перед собой навытяжку и поучал. - Ты эгоист! Какого хрена ты эгоист? Нельзя быть эгоистом здесь - здесь все свои, ближе папы, ближе мамы!
    Аблакат пытается вникнуть в слова Волчары, но уж слишком много пришлось принять без раздумья, что разум, мечась в безвинных юношеских глазках Аблаката, окончательно гаснет, будто компьютер после неожиданной атаки со всех сторон - что брать с собой, когда позвали на санкцию? Что делать, когда в передаче пришла шоколадка? А любимые пирожки? Что предпринять - следователь говорил, что вот-вот выпустят, а папка с мамкой - неизвестно, наняли ли адвоката? Почему он не приходит? Как там девушка? Что можно писать в письмах, что нет? Пробовать ли чифир? Что делать, когда заболел зуб?
    А тут еще Волк, футбол, холод - рукава свитера сразу обрезали на нужды дорожников, неловкое движение, мяч, сшитый из носков, набитый обрезками полиэтилена, попадает то ли в штангу, налепленную снегом по "шубе" прогулочного дворика, то ли в ворота.
    - … Гол, - неуверенно сказал Аблакат.
    - Что-что? - взревел Волчара, стоявший на воротах.
    - Вроде гол был…
    - Вроде или был?
    - Гол, вот сюда попало.
    - Я сейчас тебе попаду! Всеку - надристаешь больше лошади!
    - Ну, может, и не было!
    Волчара окончательно рассвирепел: - Ты, мля, определись - был, не был! Что вы, все время заднюю включаете, чуть что?! Как ты мог видеть?! У тебя же глаза в разные стороны смотрят от страха, в глаза смотреть! Был или не был? Герой, мля, Пеле! Бекхем грёбаный - гол! А чуть что чувствуете, что попадаете - сразу на измену: а может и не было, а может я и ошибся… Это не я!..
    Гол-то действительно был, просто ситуация обострилась тем, что кто проигрывает - тот, придя в хату, заваривает чай. До этого, хоть и было забито более полусотни голов, счет держался приблизительно равный. Но Волчара подвернул ногу и встал на ворота, а Аблакат наоборот осмелел, стал уже играть не кое-как, осваиваться, все наглее бить по воротам, уже вошёл в азарт.
    - Гол все же был, - неуверенно подтвердил первоначальные показания Аблакат.
    - Гола не было, что ты тут устраиваешь, гребаный стос! - сила слов Волка в соединении с угрозой, плюс жизненный разбойный опыт никаких шансов Абакату не оставляют, который уже дрейфил и чуть не попал. - Да вроде был!..
    - Я, - с паузами после каждого слова стал произносить Волк, - тебя… угребу… щас! Гола … не-бы-ло!
    - Ну, не было, так не было. - Аблакат сдался, повесил уши как ослик Иа в день рождения. Футбол потерял смысл, хотя ещё за минуту до этого казалось, что стоит только привыкнуть к нынешнему распорядку - проверка, баланда, прогулка - и все скоро обойдётся! Главные вопросы здесь - впереди. Могут застать в любую секунду, и исходят вовсе не от следователя.
    - Ну, все. Тебе здесь уе..ть или в хате? Разобью твоё невинное хлебало - и на продол! - Волчара стал гнать жути вовсю. - Да мне плевать на самом деле - был этот гол или не был! А вот ты, конкретно ты - что ты мне врешь в глаза? Был, не был - я что тебе, мальчик-побегайчик? Определился - был гол! - так и стой на своем. Если ты прав - не отступай. А если не уверен - прикрой свой фрагмент и не порть кадров! Главное - не ври мне. Когда человек мне врет - я нюхом чую, понял?..
    Аблакат, вновь воспаленным неустойчивым сознанием, ищет выход, и не знает, что сказать, что сделать - он в майонез ногами уже соскользнул, по самое горло.
    - Ну, ладно, - Волк великодушно ослабил хватку, - в другой раз просто ушатаю. Просто будку распишу и скажу - так и было. Ты-то хоть понял, за что? Продолжаем. Два-ноль…

    Футбол продолжился. Аблакат ещё пару раз чуть получил словесных эпитетов от своих же - за то, что после беседы с Волком не мог собраться, дергался на ледяной корке боксика для прогулок, как Пьеро на верёвках - бессмысленно и нелепо, промахиваясь по мячу, или наступая на него, окончательно превращая в большого расплющенного головастика. В конце концов, все пока обошлось - ничья, раскрасневшийся и воодушевлённый Волчара, схвативший на лету из зашедшей "дачки" куриное крылышко, и разжевывая его без остатка, успокоился. Все пили ароматный зеленый чай, на который половина хаты перешла по причинам вольного эстетства, некоторой мелочи, выбивающейся из обычной тюремной рутины.
    Но после обеда, приснув - Аблакат опять что-то скулил, и кому-то жаловался - возможно своему домашнему ангелу.

    Под утро те, кто обычно в хате вёл ночную движуху-положуху, ночной образ жизни, включали телевизор на полную, и слушали в тысячный раз одни и те же клипы, заучив все слова и движения:
    - О, смотри, сейчас она будет на диване скакать!
    - Вот эта черненькая - моя девочка… Пусть только дождётся!
    После клипов сразу переключались на другой канал - там шёл хит-парад мелодий для мобильников. Звук по бане! - хочешь, не хочешь, а сквозь сон узнаешь - кто поднялся на первую строчку, кого уже скинули наконец-то (до изжоги надоел…). Трудно назвать их песнями, скорее быстреньким речитативом произнесенные слова на некоторую простенькую, а то и вовсе дебильненькую мелодию.
    Что в этом завораживающего, что каждое утро, каждое утро - одно и то же? Перемены хоть в чем, хоть в такой малости - Билан упал или "Шпильки" или "Стрелки" махнулись местами, перемены возможны - время, основной противник каждого, кто оказался здесь - не железобетонно, и оно подается, и оно - даже судя по таким дурацким вещам - изменяется. И все-таки, что в этом завораживающего? - до конца не поймёшь: вся хата (те, кто на ногах), сбегается с маниакально-раскрытыми глазами, с меломанскими приступами шизофрении следит, как набирает силу какой-нибудь прожженный прогадивший эфир "петушила", и как скатывается с глянцевой горы в бездну безвестности "свора куриц", которые помелькали-то всего секунду по сравнению с местными сроками, но и за эту секунду они подарили всем, кто этого хотел, возможность мысленно ухватить их округлости, их прелести прикрыто-открытые, и успеть прокомментировать - кто и что и с кем из них совершил (в основном по 132-й, и 133-й).

    И у тех, кто спит - такие же неясные, короткие сны - клипы. Не глубокие, не мелодичные. Иногда они рассказываются за порцией утреннего кофе-чая, но не обсуждаются - из самого контекста сна всё было ясно: ясно и к чему он, и что ждет сновидца, который выглядел особенно беззащитным, обнажая свой мир: многим снится, что весь город - в дорогах, из подъезда к подъезду - веревки, "кони", плывут малявки, весь мир - связан кем-то в одну большую тюрьму…

    Одну мелодию все слушали молча: еще девочка, почти подросток, пела незатейливую песню про уехавшую далеко маму, и что она её ждет - не дождется. И даже играя в домино, кто-то потом обязательно напевал под нос: "А я игрушек не замечаю. На все вопросы твержу упрямо - я очень сильно по тебе скучаю, мама!.."
    Мама, мама - даже в риалтоновых снах, пусть на мгновение - но они, мама и папа, живые и реальные, такие, какие есть - никогда не предающие, заботливые, ведущие по свободным дорогам воли, даже если у кого-то их за это долгое время не стало…

    Шприц сидит уже давно. Когда он узнал, что мама умерла - сжал зубы, отложил до нужного времени свою злость, свою месть тем, кого знает, как виновников всего этого. И он во сне, услышав простенький подростковый лепет - расслабляется, успокаивается, хотя, когда бодрствует - не может слушать этой мучительной песенки - переключает нервно канал, кричит дорожникам, чтоб поправляли антенну, или срывается с места, находит себе какое-нибудь занятие: распускает на нитки рукав свитера или шапку, или цепляется к тем, кто опять поставил на общак пепельницу, которая только что стояла на полу - и никто его не останавливает. Все понимают, что дело не только в обязательной чистоте. Дело в маме.

     
    Юрий Екишев
    "Россия в неволе"

    [ НАЗАД ]
  • Комментарии (0)
  •  
     
    События
    17-03-2016 Крымские узники Афанасьев и Кольченко в пыточных условиях колоний ИК-31, Коми, и ИК-6, Копейск
    13-03-2016 Избиение и фабрикация нового уголовного дела в отношении Сергея Мохнаткина
    13-03-2016 Борис Стомахин находится в состоянии сухой голодовки
    13-02-2016 Анонс пикета в защиту политзаключенных «Хватит фабриковать дела!»
    13-02-2016 Избит гражданский активист Евгений Куракин, преследуемый властями за защиту жилищных прав граждан
    26-12-2015 О ситуации политзаключенного Богдана Голонкова, дело АБТО по письму от 08.12.2015
    26-12-2015 Дайджест политрепрессинга декабря 2015 года
    18-12-2015 По политической 282-й начато преследование алтайского музыканта Александра Подорожного
    17-12-2015 Новый фигурант Болотного дела Дмитрий Бученков: политическая биография
    12-12-2015 Ильдар Дадин – первый осужденный «по уголовке» за несанкционированные мирные протесты

    Публикации
    01-02-2015 Жалоба о нарушении права осужденного Ивана Асташина на переписку
    24-01-2015 Владимир Акименков – об оказании помощи политзаключенным и преследуемым
    03-11-2014 Норильская ИК-15 препятствует Ивану Асташину в обращении в международные судебные инстанции
    02-11-2014 О деле и об оказании помощи политзаключенной Дарье Полюдовой
    02-11-2014 «Вечный штрафник» (о политзаключенном Борисе Стомахине)
    05-07-2014 Владимир Акименков: После Майдана Путин бешено закручивает гайки
    23-06-2014 Алексей Макаров: "Сердце моё - в Украине..."
    19-06-2014 Политзаключенный Иван Асташин (АБТО) о российской тюрьме
    24-05-2014 Дело Краснова и других: националисты, антифашисты и теракт на бумаге
    11-01-2014 Кто здесь самый главный политзек?

    Мнение читателей:
    21-11-2017  t9218718396  Гостевая книга
    21-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    18-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    17-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    14-11-2017  t9214071367  Гостевая книга


    © «За волю!»
    Живое сообщество Интербригада Дружественные ЖЖ
    Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования