Режиссёр фильмов «Да, Смерть» и «Революция, которой не было» Алёна Полунина о "приморском партизане" Андрее Сухорада.
Кадры из фильма "Да, смерть!"… Он там три раза возникает: замыкает собой начальный проход по извивам коридора, курит в профиль в левой части кадра где-то в конце интродукции. И вот - портрет на Новом году, моя вторая камера его запечатлела слушающим речь Абеля. Вчера наткнулась в новостях на всю эту партизанскую эпопею. И там его фото с каких-то захватов 2004 года…
Эти двое - он и его сестра (это она его подбила из дома бежать, кстати, Толя рассказывал тогда) - мне очень нравились. То, что его сестре было 12 лет, Толю особенно восторгало: "У нас недавно девочка пришла - 13-ти лет. Абсолютный рекорд. 14-летние заполняли анкеты. Думаю, что еще не предел. В следующем, 2004-м, 12-летние пойдут".
Это он про нее, видимо, ей всё-таки 13 было... Она явно своим братом (двоюродным, кстати) верховодила, он ее слушался, несмотря на разницу в возрасте. "Маленькая девочка со взглядом волчицы".
Я не знала, что будущего партизана зовут Андрей и называла его про себя и указывая на него оператору - "скинёнок". Тогда он мне казался совсем юным, детским созданием. Сейчас, почему-то, кажется старше.
Каждый раз, завидев меня с камерой, он выкидывал зигу и ломающимся голосом выкрикивал: "зиг хайль". Однажды, совсем незадолго до финального милицейского налёта на бункер, мы припёрлись с оператором очень рано утром, без всякого формального предупреждения. И вот, из одной из комнат (той, дальней, которая вправо от зала собраний была) вышел наш заспанный "скинёнок" с алюминиевой кружкой с кофе. Он, видимо, не успел собраться, войти в образ, растерялся, и так мило, по-детски, по-домашнему сказал: "С добрым утром". Было очень смешно от этого неожиданного раскола.
Потом (в хронологии я уже путаюсь) был налёт. Не финальный, а, так сказать, "репетиционный". Я его хорошо запомнила по своим причинам: за день до него мы свезли в бункер кучу техники. Я выгребла тогда кажется все техническое оборудование, включая инвалидную коляску, исполнявшую роль операторской тележки. И пиротехнический дым приволокла - думаю, он бы налётчиков особенно мог заинтересовать. Всё это мы заховали в тайной комнатке за нацбольским флагом, которая находилась в зале, где собрания проводились.
Самое интересное, что налётчики (ФСБ или ОМОН?) арестовали тогда всё, включая флаги и газеты, а вот технику в той каморке, и саму каморку не нашли.
Про налёт мне сказал Лимонов. Я ему позвонила, договориться о том, чтобы его снимать, или что-то еще, не помню, а он бодро и ехидно сказал: «А у нас сегодня там налёт, а вы чего, прозевали?». Я сразу подумала о каморке, и покрылась ледяным потом, и поскакала на Фрунзенскую спасать казённое имущество…
Так вот, я отчетливо помню, что после этого - предварительного налёта - Скинёнок и его сестра куда-то пропали. Он спрятался за портретом Че Гевары, когда был налёт, но его, разумеется, обнаружили. Портрет Че арестовали тоже. Затем их с сестрой отправили в спецприёмник.
Я их очень хорошо помню, потому что мне они очень нравились, я их часто вспоминала впоследствии.
Ну а теперь... вечная память.
Алёна Полунина
