в  защиту  политзаключенных
«For Will to Freedom!»
против  политических  репрессий
«Наша воля к победе не должна иметь границ,
пока мы в неволе...»
«ЗА ВОЛЮ!»-в защиту политзаключённых-против политических репрессий
События   |   Публикации   |   Подшивка газеты   |   Авторы   |   Рубрики   |   Newspaper in English
 ЗэКаТворчество  >  Проект "ГЕТТО"    Воскресенье, 19 ноября 2017, 12:52 
Главная
  • Узники режима
  • Практическая информация
  • Кто был
  • ЗэКаТворчество
  • Книга - лучший подарок
  • Фото
  • Гостевая книга
  • Помощь юриста на сайте
  • Ссылки

  •  
    от Flexum.ru

    Подписка на рассылку:
     
     
    Голосование

    Ахмед Арсамаков - ПАМЯТИ АСЛАНА МАСХАДОВА

    для печати  


    Впервые я обратил внимание на Масхадова в 1994 г., когда он как один из руководителей вооруженных формирований Дудаева по телевизору и на площадях выступал с резкими угрозами противникам Дудаева. Но у меня он тогда ни симпатии, ни интереса не вызывал, потому что я не доверял Дудаеву и его окружению. Мы с Дудаевым и Масхадовым относимся к одному поколению чеченцев. Я принадлежал к той части этого поколения, которое сознательно уклонялось от службы в советской армии и в любых советских учреждениях, потому что считало эту службу недостойным занятием. Советская власть знала о таких настроениях среди чеченцев и, не доверяя нам, не допускала на руководящие должности. Первые секретари райкомов партии и комсомола из чеченцев появились только в конце 80-х годов. Поэтому когда мы узнали, что среди чеченцев есть полковники и даже генерал, это стало для нас не очень приятной неожиданностью. Генерал Дудаев пользовался авторитетом только среди подростков и молодежи эпохи перестройки, плохо представлявшей себе советскую систему, а люди старших поколений относились к нему скептически.

    Как отцу семейства, мне очень не нравились заявления Дудаева о том, что 75 % населения должно погибнуть в борьбе за независимость. Я сам был сторонником независимости с юных лет - еще в те времена, когда Дудаев и Масхадов и не думали о независимости. Но готовность Дудаева принести в жертву независимости чеченскую молодежь возмущала меня. Я считал, что за независимость Чечни можно и нужно бороться на основе международного права.

    Когда началась война, мне также не нравились избранные Дудаевым и его сторонниками методы ведения войны. Если уж войны нельзя было избежать (в чем я сомневаюсь), почему они не встретили российские войска на границе или в поле, позволили им войти в города и села и тем самым бросили в пекло войны весь народ? Если освободительная война ведется не ради спасения женщин и детей, то ради чего она тогда ведется?

    Мое отношение к Масхадову изменилось под влиянием одного происшествия, случившегося в начале лета 1995 г. В Грозном была вырезана семья Чапановых - родители и пятеро детей. По словам соседей, преступление совершили российские контрактники. Брат главы этого семейства привез на грузовике тела убитых к Дому правительства, где тогда располагалось пророссийское правительство С.Хаджиева. Чиновники сказали ему, чтобы он не возил трупы по городу, как ненормальный, а поскорее похоронил их, как положено. Тогда Чапанов привез убитых на площадь Шейха Мансура, опустил борта кузова, где находились их тела, и обратился к прохожим. Он сказал: мой брат и моя невестка, как взрослые люди, возможно, были грешны и возможно они заслужили свою судьбу, но чем так ожесточили убийц дети? Он поднял тело маленькой русоволосой девочки, с почти прозрачными худенькими ручками в белой пижаме, с кровавым пятном на груди, и спрашивал, чем провинился этот ангел?. Он говорил: Что это за правительство и что за армию они к нам привели, которая убивает детей? Если правительство не сострадает нам в этом случае, то в каком же другом случае нам ждать от них сострадания? Я обращаюсь к вам, потому что одинок в своем горе и нуждаюсь в братском сострадании.

    Вокруг грузовика начали собираться люди. Я был в их числе. Моментально образовалась огромная толпа. Не знаю, откуда они взялись: город казался тогда безлюдным. В толпе раздались женские рыдания. Мужчины плакали бесшумно, стыдясь своих слез. Я тоже плакал. Почти у каждого, кто стоял на площади, в семье были погибшие. Но каждый перенес свою беду молча. Гибель семьи Чапановых неожиданно сблизила нас. Оглядываясь вокруг, я увидел, что другие переживают то же, что и я. Это было подобно возрождению семьи, объединенной общим горем. Затем меня охватило беспокойство. Я понял, что сейчас на площадь придут военные, а народ это встретит взрывом возмущения, и может произойти кровавая драма.

    Потом на грузовик поднялся Аркадий Вольский. Он просил людей разойтись, обещая, что виновные будут найдены и повешены (именно так он сказал). Тем временем площадь была оцеплена пророссийской чеченской милицией. Затем подошли танки, БТРы и пехота, которые охватили площадь плотным кольцом. Чеченская милиция тотчас разбежалась, исчез и Вольский.

    Солдаты находились в 3-5 метрах от меня. С одним из них я встретился взглядом и увидел, что его автомат направлен на меня. По его взгляду я понял, что он без колебания выпустит очередь мне в живот. Вдруг я увидел, что этот солдат отброшен чьей-то сильной рукой в сторону и падает, ударившись о бронемашину. Точно также были отброшены еще несколько солдат, стоявших передо мной. Придя в себя от замешательства, я увидел, что сквозь строй солдат прорвались и встали рядом с нами, направив оружие в сторону солдат, четыре человека: это были Аслан Масхадов, Ахмед Закаев, Усман Имаев и Ширвани Басаев. По их решительному виду было ясно, что они пришли, чтобы разделить участь людей, собравшихся на площади. Тогда я впервые близко увидел Масхадова. Он был седой, сухощавый, небольшого роста. Остальные тоже, кроме Закаева, были невысокими. Но тогда они показались мне и, наверное, другим людям на площади, настоящими богатырями.

    И тут случилось необъяснимое. Солдат охватила паника, и они начали разбегаться. Толпа провожала их шутками и свистом. В БТР-ах и танках заметили изменение обстановки. Техника развернулась и уехала. Три БТР при развороте заглохли. Солдаты вылезли из них, одни убежали сразу, двое других, прижавшись к башне своей машины, невнятно объясняли, что ничего плохого делать не собирались. Водитель одного БТР несколько раз высовывался из башни, порываясь бежать, но, боясь нас, опять нырял в машину и пытался завести ее, выслушивая из толпы насмешливые советы. В конце концов он все-таки решился вылезти из машины и, осторожно пройдя между нами, исчез.

    Так в городе, находившемся под контролем российской армии, Масхадов с тремя товарищами предотвратил расправу военных над людьми, собравшимися на антиправительственный, антироссийский митинг. Думаю, что я, как и многие другие участники митинга, обязан ему жизнью.

    Когда солдаты ушли, восхищенные люди окружили Масхадова. Пожилые женщины нежно, как любимое дитя, передавали его из объятия в объятие. Масхадов от смущения долго не мог сказать ни слова. Наверное, именно здесь, на площади Шейха Мансура по вине несчастной семьи Чапановых взошла над Чечней звезда Масхадова, когда вдруг, за считанные минуты, он был выделен народом из числа дудаевских командиров и стал всеобщим любимцем.

    Наконец Масхадов справился со смущением, поднялся на грузовик и рассказал, как они оказались на площади. Они прибыли в Грозный, в офис ОБСЕ на переговоры. Кто-то прибежал и рассказал им, что готовится расправа над людьми, собравшимися на площади Шейха Мансура. Понимая, что вчетвером они не смогут защитить людей, Масхадов с товарищами решили просто присоединиться к ним, чтобы разделить их участь. Масхадов сказал, что солдаты могут вернуться, и попросил людей разойтись. Затем они отправились в офис ОБСЕ на переговоры.

    Я же пошел на работу и, глядя вслед уехавшим спасителям, на счастливую толпу, на развалены города, чувствовал, что Грозный - уже не тот город, что был еще утром, что сейчас, на моих глазах, произошел исторический перелом, и город теперь наш, в него вернулся чеченский дух, наше возрожденное достоинство.

    Вечером по дороге с работы на площади трех дураков (официальное название - пл. Дружбы, по названию памятника трем революционерам) я увидел людей, бурно обсуждавших то, что случилось после возвращения Масхадова в офис ОБСЕ. Оказалось, что часть участников митинга, проигнорировав просьбу Масхадова разойтись, двинулась за ним. Недалеко от площади трех дураков им преградила дорогу милиция во главе с Хаджиевым и Гантемировым. Они приказали народу разойтись. В доказательство серьезности своих намерений, милиционеры сделали предупредительные выстрелы. Пулями, рикошетом отскочившими от асфальта, два человека в толпе были ранены и один убит. Толпа пришла в ярость и бросилась на милиционеров.

    И опять вмешательство Масхадова помогло избежать катастрофы. Он попросил людей, собравшихся из любопытства вокруг офиса, пойти навстречу толпе и от его имени просить разойтись. "Когда мы подоспели, - рассказывал мужчина, участник событий, - уже, шла настоящая битва, народ яростно избивал милицию, но нас слушали и отпускали милиционеров, отдавали отобранные у них автоматы".

    Вскоре после того, как Масхадов стал президентом, его советник Адам Мусаев приехал ко мне и предложил поделиться своими идеями о том, какой должна быть политика независимой Чечни. Я сказал, что у меня есть проект строительства дороги Итум-Кала - Шатили, которая должна соединить Чечню и Грузию. Для меня строительство этой дороги было не просто очередной стройкой, каких было множество в моей жизни. Дорога в Грузию, которую я считаю наиболее культурной страной Закавказья, для меня являлась своего рода политическим вектором развития Чечни и одновременно важным фактором экономического развития, политического и культурного сближения народов Кавказа и Закавказья. Однако, я был намерен изложить свой проект лично Масхадову, так как хотел принимать участие в реализации своей идеи и боялся, что люди из его окружения, не имеющие своих идей, лишат меня этой возможности.

    В начале весны 1997 г. меня пригласили в дом правительства, где я в течение двух дней излагал перед большим собранием правительственных чиновников свой план. Масхадов присутствовал при начале обсуждения, но вскоре ушел. План был одобрен, меня ужасно хвалили, тотчас же предложили место в правительстве - я был принят в ведомство министра-заказчика Эделбека Ибрагимова главным специалистом по планированию и договорам. Однако, через полтора месяца я ушел из министерства, когда понял, что меня обманули и что мою дорогу будут строить без меня. Эта строительство велось в лучших традициях советских строек, то есть два года вместо двух месяцев с бесполезным закапыванием в землю, то есть расхищением, бюджетных средств. Она закончилась незадолго перед войной и никакой роли в возрождении Чечни сыграть уже не могла.

    Конечно, я был разочарован и обижен. Однако, я вспомнил здесь этот эпизод не для того, чтобы высказать свою обиду. Дело в том, что эпизод этот очень характерен. Тогдашние руководители Чечни не имели никаких политических идей и потому радостно подхватывали чужие, но использовали их - по привычке - в личных целях. Масхадов отличался от большинства своих товарищей тем, что был скромным, искренним и некорыстным. И этим он спасал свое правительство от скандального краха. При этом реальная роль Масхадова в правительстве была, как мне кажется, не очень значительной. Сознавая свою неопытность и недостаточную компетентность в государственных делах, он охотно доверялся мнению советников, которые были не более компетентны, но зато менее скромны, чем он.

    В ведомстве министра-заказчика я выполнял также обязанности по технадзору. В этом качестве меня направили составить дефектный акт на дом Масхадова, который тогда уже более полугода был президентом. Дома никого не было, дверь была на замке, и показать мне дом с улицы взялся руководитель строительной организации, который подрядился его отремонтировать. Это был небольшой саманный дом, больше похожий на сарай. Такие дома до революции строили бедняки, а в наше время в них доживали свой век одинокие русские пенсионеры. Пораженный, я спросил у подрядчика, хорошо ли он знает семью Масхадовых? Он ответил утвердительно. "И в эту развалину президент Ичкерии вечером приезжает ночевать, а утром отсюда выезжает на работу?" - опять спросил я. Подрядчик кивнул. "Но он в Ичкерии уже четыре года на высоких должностях, а до этого был российским полковником", - продолжал недоумевать я. Подрядчик ответил, что на офицерскую зарплату дом не построишь, а в Ичкерии Масхадов не имел больших доходов, да и сейчас стыдится обогащаться. Хотя хозяева планировали лишь незначительное улучшение дома, я, считая, что президенту неприлично иметь такое жилище, предложил серьезно перестроить дом. Министр поддержал меня. Впоследствии дом Масхадова действительно был перестроен, но в соответствии с моим предложением или как-то иначе - мне неизвестно.

    К началу 1998 г. популярность Масхадова заметно потускнела. Однажды в Грозном я был свидетелем такой картины. В одиннадцатом часу дня президентский кортеж из нескольких автомобилей обычным маршрутом проезжал мимо стихийного рынка, образовавшегося вдоль дороги в Старопромысловском районе. Появление кортежа вызвало приступ ярости у женщин, торговавших на рынке. Женщины провожали Масхадова ругательствами, насмешливо называя "ушастиком". Мне сказали, что это сцена повторяется здесь ежедневно.

    То, что Масхадов ехал на службу в 11 часу дня, - характерная деталь стиля работы его правительства. Как-то раз мне пришлось побывать в конторе "Грознефти", которой тогда руководил другой герой событий на площади Шейха Мансура - Ширвани Басаев. В большом здании "Грознефти" Ширвани занимал помещение с отдельным входом. Перед этим входом стояло множество дорогих иномарок. В одной из них я заметил девушек, которые, увидев меня, пригнулись, чтобы я их не разглядел. Офис Ширвани представлял собой большое помещение, похожее на спортзал. Войдя туда, я увидел множество людей, в основном молодых (ровесников Ширвани). Никаких признаков офисной деятельности в помещении не было. На столах вместо бумаг было расставлено угощение - торты, фрукты, хотя время было необеденное и день обычный рабочий, непраздничный. Вся эта толпа была абсолютно праздной: люди болтали и ели.

    На мой взгляд, основных причин, погубивших популярность Масхадова, было две. Человек, неопытный в политике, он попал под влияние черного бизнеса России, представленного чиновниками, сотрудниками спецслужб и просто дельцами. Думая, что эти люди представляют российскую политику, Масхадов считал необходимым прислушиваться к этим людям ради улучшения отношений Ичкерии с Россией.

    Вторая ошибка Масхадова заключалась в том, что он, не считаясь со здравым разумом и законом, покровительствовал своим боевым товарищам, большинство из которых стали наемниками соперничающих за доходы от нефти дельцов черного бизнеса России. Дело дошло до того, что административные структуры Ичкерии оказались в услужении у военных дружин, которые уже через год, набравшись сил, планировали покушения на жизнь президента с целью захвата власти и вели между собой бандитские войны. Масхадов не понял главного, что он выдвинут не полевыми командирами, а обычными тружениками, не доверяющими боевикам. Потеряв доверие тех, кто его выбрал, Масхадов утратил и контроль над ситуацией в стране.

    Масхадов был слабым политиком, но честным и мужественным человеком. Вместе с горсткой товарищей он более пяти лет ежедневно рисковал и терпел тяготы лесной жизни, сохраняя свою честь и честь нашей свободы.

    Российская пресса, чтобы оправдать убийство Масхадова, обвиняет его - без каких-либо доказательств - в немыслимых преступлениях. Но, несмотря на эти старания и несмотря на его действительные ошибки и неудачи, память о нем, я уверен, все-таки будет доброй.

     

    [ НАЗАД ]
  • Комментарии (4)
  •  
     
    События
    17-03-2016 Крымские узники Афанасьев и Кольченко в пыточных условиях колоний ИК-31, Коми, и ИК-6, Копейск
    13-03-2016 Избиение и фабрикация нового уголовного дела в отношении Сергея Мохнаткина
    13-03-2016 Борис Стомахин находится в состоянии сухой голодовки
    13-02-2016 Анонс пикета в защиту политзаключенных «Хватит фабриковать дела!»
    13-02-2016 Избит гражданский активист Евгений Куракин, преследуемый властями за защиту жилищных прав граждан
    26-12-2015 О ситуации политзаключенного Богдана Голонкова, дело АБТО по письму от 08.12.2015
    26-12-2015 Дайджест политрепрессинга декабря 2015 года
    18-12-2015 По политической 282-й начато преследование алтайского музыканта Александра Подорожного
    17-12-2015 Новый фигурант Болотного дела Дмитрий Бученков: политическая биография
    12-12-2015 Ильдар Дадин – первый осужденный «по уголовке» за несанкционированные мирные протесты

    Публикации
    01-02-2015 Жалоба о нарушении права осужденного Ивана Асташина на переписку
    24-01-2015 Владимир Акименков – об оказании помощи политзаключенным и преследуемым
    03-11-2014 Норильская ИК-15 препятствует Ивану Асташину в обращении в международные судебные инстанции
    02-11-2014 О деле и об оказании помощи политзаключенной Дарье Полюдовой
    02-11-2014 «Вечный штрафник» (о политзаключенном Борисе Стомахине)
    05-07-2014 Владимир Акименков: После Майдана Путин бешено закручивает гайки
    23-06-2014 Алексей Макаров: "Сердце моё - в Украине..."
    19-06-2014 Политзаключенный Иван Асташин (АБТО) о российской тюрьме
    24-05-2014 Дело Краснова и других: националисты, антифашисты и теракт на бумаге
    11-01-2014 Кто здесь самый главный политзек?

    Мнение читателей:
    18-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    17-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    14-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    10-11-2017  t9214071367  Гостевая книга
    08-11-2017  nexans millimat 150  Травля историков Александра Барсенкова и Александра Вдовина


    © «За волю!»
    Кирилл Клёнов Юрий Екишев «Россия в неволе» MAXIM GORKY: АГИТПРОП Forever!
    Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования